Глава 2

По закону кармы молодая воительница следует за наставницей
Великое милосердие старой монахини избавляет от оборотня

(1)

Автор уже рассказал, как Лю Дэкуань сражался на берегу реки Цзы-я с разбойниками, прорывался налево, пробивался направо и уже не знал как спасти свою жизнь, и через мгновение (не успеешь взглянуть) был бы уже схвачен. Но тут пришли ему на подмогу старая монахиня и молодая послушница, как в один миг разбойники были повержены, поранены, сброшены в воду или убиты. Те из них, кто не был убит, были схвачены.
Но не будем торопиться, так откуда, наконец, взялись эти разбойники? И что это такое у них за такое направление (течение)? А что за люди эти две монахини? Какого они происхождения, и откуда происходит их мастерство? В обычаях литераторов вести основной сюжет одним движением кисти, подчиняясь принципу «не делить целое», и это означает, что события должны одновременно развиваются в нескольких местах. Поэтому нам только и остаётся покинуть на время место жестокой битвы Лю Дэкуаня с разбойниками и выяснить, как звали разбойников и откуда взялись монахини. Об этом я и намерен сейчас по-порядку рассказать, чтобы читатель был в курсе подоплёки событий.
Рябого главаря разбойников звали Сюй Дэлун и имел он прозвище «Сюй Два Тигра 徐二老虎», происходил из деревни Дамацзя (Деревня семьи военного министра), его предок в годы Даогуан династии Сун выдержал государственный экзамен и удостоился степени учжуанюань (первый из военных 武状元) . Сюй Два тигра с детства стал учеником Большого Дьявола (大魔), известного под именем Чжоу Чанчунь (周长春). Изучал кулачное искусство и фехтование, освоил искусство делать тело и мягким и твёрдым, да так, что его не брали ни сабля, ни пика. Получил истинную передачу в искусстве арбалета (рогатки?), метания дротиков и стрел.

(2)

В то время Чжоу имел такую репутацию и вес на севере и юге, что только Чэнь Шань, Ли Фэнган и Ян Шилэ(陈善,李凤岗, 杨十乐) могли сравниться с ним. Сюй Два-Тигра был последним учеником, которого он взял в обучение, но впоследствии Сюй Два-Тигра приохотился разбойничать и Чжоу прогнал его из деревни в вечное изгнание (Есть множество историй про рыцарские подвиги Чжоу Дамо, когда я буду писать о героях прошлого, я расскажу их все по-порядку).
В это время Сюй Два Тигра перебрался в ложбину семьи Сюэ (薛家窝), сколотил шайку сообщников, грабили мужчин, крали женщин, творили всякие злодейства. Никто из ближних и дальних жителей не смел сказать слово против. Начальник уезда не отличался храбростью и был тих, как мышь, он только хотел служить спокойно, зачем ему неприятности?
В этой местности уже был прежде разбойничий вертеп, читатель может мне не верить, но стоит пролистать судебные хроники Ши и Пэн, обнаружится множество подобных историй, среди которых, конечно, есть и смешные эпизоды. Далее расскажу один на свой вкус. У Сюй Два Тигра был толстый соратник по прозвищу Сюй Три-Оборота (оси колеса-徐三转轴), душа его была полна всяческой зловредности. Откуда у него было такое замечательное прозвище? Обликом этот молодец был только на три части похож человека, на остальные семь — настоящий чёрт.

(3)

Ростом не более трёх с половиной чи (1,12м), глаза его, под всегда сдвинутыми бровями, были всегда сощурены в щёлочки, что придавало вид настороженного человека. Литераторы любят описывать внешность человека с помощью выражений «оленья голова, мышиные глазки», это ему как раз подходило. Этот человек действительно не имел совести. Говаривали также о его необычайной выносливости. Боевым искусством он владел так себе, больше хвастал (восемь приёмов рта). Но всё это не выдерживало сравнения с его зловредным проворством, его быстрые ноги хорошо ему помогали в этом. Стоило только услышать о каком-нибудь подобном деле, он без лишних слов, делал поклон своим тапочкам, ноги в руки, и бежал. Похищение Чжао Юньцзе было как раз его замыслом. Хоть и не обладал особенными талантами, однако знал свою выгоду, и не мог допустить ущерба своему здоровью, поэтому всё время наблюдал с лодки, не осмеливаясь сойти на берег. У Сюя Два Тигра был ещё младший побратим по имени Чжан Хайтин (张海亭). Жёлтолицый и худой, похожий на пустое ведро или фонарь, был невероятно невоздержан в еде, сметал всё подряд, почти с риском для жизни. Он мог отправить в свой живот столько еды и водки, сколько не смог бы никто другой, оттого люди дали ему прозвище «Продуктовый тигр». В операции похищения семейства Чжао он готовил лодку и устроил засаду на реке. Они собирались перевезти всё добро на лодке в Тяньцзинь и продать там, а затем вернуться в уезд Трёх Рек и разыскать там своего кореша Кан Тяньсиня (康天心) , по прозвищу Кан Сяоба, который прятался от проблем то там, то сям. Кто же думал, что они так споткнутся на реке Цзы-я? Такова история банды Сюя Два Тигра. После того как Сюя Два Тигра схватили, его доставили в управу и там осудили на вечное заключение.

(4)

Однако через три года его побратимы Кан Сяоба, Сун Чуньси освободившись из заключения также вытащили Сюя из тюрьмы.

Однако более не будем о них и перейдём к другим персонажам истории, расскажем о том, кто эта молодая послушница с волосами до плеч, а то читатель, верно, уже заскучал. Все важные события, относящиеся к этой истории, произошли в давние годы, и рассказ будет долгим. На юг от города Цанчжоу в двадцати ли есть большой городской посёлок, расположенный прямо у реки Юнлянхэ (运粮河 Река Поставки Продовольствия), называется он Цзеди (Земля Удачи 捷地). За южной окраиной городка река разветвляется на два рукава — один широкий, другой глубокий, большой и маленький, но это всё та же река Юнлянхэ. Рукав реки, начинающийся от Цзеди, идёт через Юйцзячапэн (Чайный павильон семьи Юй), Фэнхуадянь (Трактир Изменения Ветра - сейчас городок населением ок. 50000), Литяньмусинчжуан (деревня ..), Цзюньмачжань (Стоянка Лошади Генерала), Сяоучжуань (деревня Маленькая Ошибка), Янсаньму (Три дерева Ян, Три топопля), Люйцзяцяо (Мост семьи Люй), Цикоу (Гавань Ци), дальше прямиком в Бохай (渤海 Бурное море). Эта река называется Цзяньхэ (Меньшая река 減河), или в обиходе «маленькая речка». Она находится как раз напротив Железного Льва в Старом Цанчжоу. Тамошние жители славятся своим неукротимым нравом, об этом в Цанчжоу даже сложили забавную песенку: «Северо-восточные двое ворот соревнуются с горами Ляншань (梁山), речка семьи Пэн похожа на горный проход Тунгуань (潼关), даже обретя крылья невозможно сбежать из городка Байтучжэнь (городок белого зайца 白兔镇), гуси теряют перья, пролетая над Фэнхуадянь». Уже из этой песенки можно судить о характере местного населения. На юг от Маленькой речки в 4-5 ли есть деревня, в которой родился некий цзиньши Лю, поэтому она и называется «Деревня Лю-цзиньши», расстояние от неё до Цанчжоу не более 30 ли. В этой деревне жил человек по фамилии Цянь с односложным именем Гуй, его семья была пришлой, не из этих мест.

(5)

Они несколько поколений жили простой традиционной жизнью. В жёны он тоже взял себе девушку из крестьянской семьи из соседней деревни, добродетельную и скромную. И муж и жена оба любили Будду и весь досуг, остававшийся от работы в поле, посвящали молитвам, часто постились по-долгу, но не могли вымолить себе ребёнка. Однако такой своей жизнью заслужили доброе имя. Вы спросите «Какое же?» - «Добрые люди Цянь» - так их звали во всех окрестностях Цанчжоу, в округе на несколько десятков ли. Когда супруге Цянь исполнилось 42, и трудно было уже надеяться на потомство, она неожиданно забеременела. Не стоит и говорить, что они оба очень обрадовались, зажгли благовония перед образом Будды, и молились ещё более искренне. Через положенный срок супруга Цянь родила девочку. Дочка, конечно, не сын, но они любили её больше, чем кто-либо любил даже сына. Она была для них словно «ночная жемчужина» (светящаяся в темноте жемчужина — миф.). Чтобы выбрать имя такому желанному ребёнку нужно хорошо постараться! Как выбирали? А делали так: сначала определяли счастливый срок по звёздам, в тот день брали ребёнка на руки, выходили из ворот не оглядываясь, и не разговаривая, проходили закрыв глаза 200 шагов, тогда открывали глаза и первое, что видели, то и было именем. Если, к примеру, увидишь собаку или свинью, то подходящим именем и будет «Собака» или «Свинья» соответственно. В тот день, проделав всю эту процедуру, супруги Цянь увидели перед собой 7 военных — офицеров, ехавших на семи превосходных лошадях. Т.е. встреченная ими вещь была числом 7, поэтому они и назвали ребёнка Цигу - «Седьмая барышня» (七姑).

(6)

Когда Цигу исполнился год, ей дали «выбрать судьбу» (схватить жизнь), «выбрать судьбу» значит выбрать дело своей жизни. В корзину клали разные предметы: маленький нож, маленькую пику, кисть и тушечницу, иголки для чжэньцзю, что-нибудь съестное, игрушки, игральную доску, счётную доску, книгу, печать и т.п., к чему ребёнок потянется и возьмёт в ручку, то и укажет на его главные устремления. Девочка выбрала маленький меч, а другой рукой схватила книжную дощечку и долго играла ими не отпуская. После этого родители стали её ещё пуще беречь, словно сокровище какое-то, ни в холод не отпускали, ни на жаре не оставляли, избегали сырости и излишней сухости, глаз с неё не спускали. Когда Цигу исполнилось 6 лет, она стала проявлять живой ум, и всё время смеялась, не плакала никогда, за что её любили не только родители, но и все соседи, окрестные тётушки души в ней не чаяли. В тот год осенью, как раз к концу уборки урожая, в деревне появилась одна старая монахиня. В поисках подаяния она остановилась перед воротами семьи Цянь и стала стучать «деревянной рыбой» (деревянное било в форме рыбы или безногого краба, на котором отбивается такт при чтении молитв). Хозяин дома вышел и сказал: «Осмелюсь спросить Учителя, желаете ли Вы получить милостыню пищей, рисом или деньгами на постройку храма и создание изваяния Будды? Моя семья почтительно просит принять помощь!» Монахиня перестала стучать деревянной рыбой, подняла голову и взглянула на него: «Какая удача! Амитофо! Прежде Вы много жертвовали на благо веры, накопили огромные заслуги, бедная монахиня складывает почтительно ладони. … Нет нужды тратить рис и деньги, однако у меня есть одно дело, относительно которого я считаю нужным посоветоваться с Вами, надеюсь Вы не откажете!» Цянь не нашёл причин для отказа и согласился: «Это неподходящее место для разговора, прошу Вас в дом, там всё и обсудим не спеша».

(7)

Старая монахиня без слов последовала за Цянем в дом. Даже в бедном доме в северной части обязательно был кан из необожжённого кирпича, в домах побогаче его выкладывали из настоящего обожжённого кирпича. Цянь предложил монахине присесть на кан, сам же поспешил вскипятить чай и приготовить перекусить. Пока чай закипал и готовилась еда, монахиня говорила, а Цянь смиренно слушал её, и была в её речи какая-то особенная сила, что невозможно было перечить. Указывая на Цигу монахиня сказала: «Причина моего прихода сюда — эта барышня. Мы с ней связаны кармой ещё в прошлой жизни, теперь я намерена взять её с собой в Утай (уезд 五台 в провинции Шаньси), чтобы уладить прошлую карму. Если мой благодетель сомневается, старая монахиня всё подробно объяснит. Ваша супруга всю жизнь занималась самосовершенствованием, прежде чем смогла родить ребёнка, подобное притягивает подобное, она не похожа не обычного ребёнка простых людей, если бы она была обычным ребёнком, разве бы я стала докучать вам? Надеюсь вы хорошо подумаете, прежде чем ответить». Когда Цянь услышал эти слова для него небо потемнело и как будто гром грянул, он тупо стоял некоторое время не в состоянии рта раскрыть и слово вымолвить, даже не заметил как слёзы покатились из глаз. Затем спросил скорбно: «Наставница! Мы с женой прожили полжизни, прежде чем смогли произвести на свет этого ребёнка (кусок плоти). Так как же мы может отказаться от неё сейчас? Ещё куда ни шло, если она, преклонив почтительно колени, поступила бы к Вам ученицей на дому, и то дело не виданное, а тащить её в горы — вообще никуда не годится! Давайте отложим этот разговор!»

(8)

Монахиня тут же ответила: «Я понимаю, мои слова звучат ошеломляюще, особенно, если это касается вашей дочери. Однако вы не совсем правы, ведь рождение этого ребёнка связано с вашими устремлениями к добру, поэтому она обладает столь крепким характером. Боюсь, что если вы будете всё время растить её в своём доме, вам не избежать многих проблем, которые преодолеть будет нелегко (36 застав - проблемных моментов, связанных с определёнными днями или периодами жизни ребёнка). Если возьму её с собой, ничего такого не произойдёт, её моральная основа прочна, не сравнить с обычными людьми, и раз в год я боду отпускать её домой. Вы, конечно помните слова Будды: один ребёнок постигший Путь, девять семей приведёт на небо. Поколения следующих столетий зависят от вашей дочери». При этих словах Цянь начал потихоньку кивать головой. Внимательно посмотрев на монахиню, он решил, что она человек добросердечный и великодушный, и очень благочестивый, и решив, что здесь не может быть обмана, он согласился: «Хорошо! Пусть будет так. Но только если дочка выразит малейшее несогласие, останется только ждать когда она достигнет того возраста, когда сможет сама последовать за наставницей». И это было удивительно, ведь Цигу на тот момент было только 6 лет, услышав эти слова, она прильнула к старой монахине так, что невозможно было оторвать. Цянь Гуй вернулся в дом, передал жене слова старой монахини, а также что их дочка сама захотела последовать за ней, ему нечего было добавить ещё. Так Цигу стала ученицей старой монахини и пошла с ней в горы Тайшань чтобы пестовать Дао и практиковать воинское искусство. И каждый год, как и договорились, она приходила домой проведать родителей.

(9)

Так что за человек эта монахиня? И как она оказалась в полной готовности на дороге в Цанчжоу? Среди них были люди, способные «потрясать небо, колыхать землю», прославлены прекрасными словами в тысячелетиях, есть тому свидетели и доказательства. Не нужно ехать в Кашгар, чтобы убедиться в правдивости этих историй. Уважаемый читатель может сам провести расследование по фактам этой книги и сам убедиться, что в ней нет ни слова лжи. И ещё скажу несколько слов. Нынче рыцарских романов стало столько, что «на воле не увезти, а в доме стропила можно подпирать», на пальцах тем более не перечесть. В отличие от них несколько десятков глав этой книги содержат только факты, всё как есть и ничего не скрыто. Я начал изучать ушу в восемь лет, и все события за пятьдесят прошедших лет, свидетелями которых был, которые видели своими глазами несколько моих учителей, постарался ясно изложить в этой книге. А сейчас вернём к основному рассказу.

Кто была та старая монахиня? Ещё в юном возрасте она получила тяжёлую душевную рану — когда ей было 10 лет её родители умерли и она осталась на попечении дяди — брата матери. В семнадцать лет её выдали замуж за парня из Цзяньси по имени Е Цзумин (叶祖铭), двадцати трёх лет. Е Цзумин в войсках Цзо Цзунтана дослужился до должности командующего центральным направлением, и даже стал доверенным лицом Цзо Цзунтана.

(Цзо Цзунтан (左宗棠) по прозванию Цзигао (季高) (10 ноября 1812— 5 сентября 1885)— китайский военный и политический деятель времён династии Цин. Командовал разгромом Тайпинского государства, жестоко подавил дунганское мусульманское восстание, собирался воевать с Россией в Восточном Туркестане. Не гнушался ни сомнительными политическими ходами, ни массовыми убийствами.)

За четыре года военной жизни муж и жена навидались ранений и смертей в этой братоубийственной войне (борьба костей с мясом) и перенесли множество всяческих горестей. Всё это глубоко их потрясло и они приняли решение уйти в отставку, и покинуть мирскую суету (красную пыль).

(10)

Цзо Цзунтан категорически не соглашался отпускать их, всячески уговаривал остаться, доходило до слёз. Но воля супругов была крепка, однажды ночью они обрили друг другу волосы, запечатали их в конверт вместе с прошением об отставке, и глубокой ночью же отправились в Уданские горы. Е Цзумин взял монашеское имя Гуан Хуэй (广慧), а его жена Син Тянь (性天), она и стала впоследствии наставницей Цигу, и спасла Лю Дэкуаня на реке Цзы-я. С этого момента пути супругов разошлись (разняли руки). Син Тянь в своих скитания забрела в Эмэйские горы в пров. Сычуань. Там она встретила смывших мирскую грязь, постигших Дао, и изучала у них технику летящего меча-цзянь и летящего меча-дао с короткой ручкой. Когда ей исполнилось 40 лет, она отправилась в Шаньси в горы Утай (五台山) и стала настоятельницей в «Храме лазурной зари» (碧霞宫), и, время от времени, опекала одну или двух послушниц. Где бы она не оказалась, старалась творить добро, и оставила немало о себе воспоминаний. Гуан Хуэй тоже странствовал, посетил более десятка провинций, в конце концов остановился в храме Доумугун (斗姆宫) на самой высокой вершине гор Цинчэн (青城山) и через 20 лет постиг Великий Путь. После года гэнцзы (庚子37-й год 60-теричного календарного цикла, 1900 год, год восстания ихэтуаней) эры правления под девизом Гуан-сюй (光緒 1875-1908) , он отправился в пров. Цзянсу район Даньту (丹徒 киноварные пути) в горы Сяомао (小茅 мало осоки) в храм Созерцания Зари (观霞). Там тоже долго не задержался, вскоре ушёл в горы Пучжэнь (浦镇山) где стал настоятелем монастыря Ущелье Трёх Начал (峡三元), в котором и жил до 8-го года Республики, там же в этом году и ушёл в нирвану. Если читатель мне не верит, может сам съездить в Нанькин и всё проверить. Там не найдётся человека, который бы не знал Пучжоусское святилище наставника (монаха) Цяня (乾), и каждый, кто бывал в Нанкин слышал про те дела. Ученик Гуан Хуэя по буддийскому имени Ди Чень (滌尘 — смывающий пыль), пожертвовал золото и одежду для наставника Цяня, оставив всё в нише (для изображения Будды) святилища. И по сей день там горят благовонные палочки и над нишей висит доска с записью об этом событии.

(Цянь хэшан - 应乾和尚 - 释应乾 1866-1925 авторитетный буддийский деятель, жил в монастыре留云寺в районе Шанхая, в конце жизни управлял монастырём, активно его строил, открыл несколько отделений, отлил большой колокол весом более тонны для главной башни)

(11)

Такова история Гуан Хуэя. Ди Чень также был членом Союзной лиги (предшественник Гоминьдана, орг. Сунь Ятсен), позже о нём расскажу ещё. Но продолжим историю Син Тянь. Однажды в Храме лазурной зари она занималась сидячей практикой, вдруг с северо-запада подул сильный ветер, закачал горы, заколыхал землю, по рекам пошли волны, море вспучилось, земля и небо заволокло тьмой, полетели камни, песок поднялся в воздух и придал небу кровавый оттенок. Затем полил дождь, как будто его выплеснули из огромного таза, и застучал град размером с куриное яйцо. Люди жившие на горе и под горой слышали плач демонов и вопли духов, крики людей, звавших родных. Небо сотрясалось, земля колыхалась, крестьяне на полях как раз мотыжили землю и высаживали рис, и многие из них, кто не успел спрятаться, были убиты градом. Смотреть на эту картину было невыносимо: дома и другие строения валились и рушились, деревья ломались, колодцы сносило со своих мест, даже каменный мельничный жёрнов и ось весом в сотню цзиней беспорядочно кувыркались, то и дело подлетая в воздух. Вот такое случилось стихийное бедствие. Вы скажете: «Что за шутки?» А дело в том, что издавна в Суйюань (пров. 绥远 1928–1954) есть место под названием «Пять источников», оно располагается в старом русле Хуанхэ, река в этом месте широка и течение быстрое. В её глубине скрывается Тысячелетний Карп-Оборотень (鲤鱼精), он занимается исправлением собственной природы и живёт с людьми в мире много столетий. Однако всякая вещь дойдя до крайности превращается в свою противоположность, и покой в пределе рождает движение. Так же это существо, проскучав столь длительное время, в этот раз решило выйти из своего убежища, чтобы попасть в «глаз моря» в Восточном море. Вы спросите: «Где это?». Как раз от Цанчжоу в пятидесяти ли по дороге находится Улунтан (Зал пяти драконов).

(12)

От деревни Улунтан в трёх ли на восток есть озеро Цянь (乾) площадью в несколько десятков му, на берегу его есть колодец, по-размеру больше обычного раз в 7-8, он имеет восьмиугольную форму, каждый угол выложен десятью прямоугольными кирпичами, т.е. по периметру получается 80 кирпичей. Его так и называют: «восьмиугольный колодец». Говорят, что этот колодец связан с восточным морем, поэтому и называют «глазом моря». В восьми ли на запад от Цанчжоу располагается гробница семьи Дай — Дайцзяфэнь, где похоронен министр минской династии Дай Цай (戴才). В этой семье несколько поколений служили министрами (尚書), и вправду, «четыре поколения, три министра». Эта семья не сгинула за прошедшие века, они вплоть до наших дней живут на земле вокруг своего семейного склепа, на площади в несколько сот му. Могильный холм склепа насыпан землёй с трёх сторон, вся дорога обсажена соснами и кипарисами, от них такая густая крона, что не видно неба. Также стоят статуи и каменные кони разных видов. Этот склеп можно сравнить с могилой минского Сяо в Нанкине, но он больше раза в четыре. (Могила основателя династии Мин 朱元璋, получившего посмертное имя 孝慈 Сяо Цы, и его императрицы马氏 Ма Ши). Перед гробницей располагаются несколько павильонов со стелами, позади неё — семейное святилище. Перед павильонами есть колодец, вода в нём совсем неглубоко и очень мягкая и сладкая на вкус. Этот колодец соединяется с восьмиугольным колодцем в Улунтан, истинная правда! Карп нередко заходит в восьмиугольный колодец, многие крестьяне в Улунтан видели его своими глазами. Ничего удивительного при этом не происходит, там он просто прячется, а стремится попасть в колодец у гробницы Дай и выйти из него, чтобы причинять всяческий вред путешественникам и творить разные бесчинства. Син Тянь в тот день увидела очень ясно, что этот Карп-Оборотень, совершенствовавшийся много лет в познании Пути, непременно натворит много вреда в той местности где окажется:

(13)

«Хоть Будда и предписывает мне сострадать всем живым существам, и не причинять им вред по произволу, но в этом случае устранить зло — принести добро, иначе говоря убийство по необходимости. Если бы я не знала об этом, то и вопросов бы не было, но поскольку я знаю что это за существо, я не могу смотреть, как оно вредит людям. Нужно брать цзянь и дао и искать место его падения по причинённому вреду, затем добраться до гробницы семьи Дай, и проверить есть ли следы удивительного существа». А в это время, в дальних деревнях и ближних трактирах уже рассказывали о том, что возле гробницы семьи Дай, как только наступает полночь, появляется какой-то старик, который отдаёт приказы каменным баранам, лошадям и слонам и выгоняет пастись их на поля, где растут злаки. А с первым криком петуха он исчезает. Если находился любопытный, который хотел сам проверить, что это за чудо такое, то как только он приближался, это таинственное существо сразу удалялось на порядочную дистанцию, да так, что ни тени, ни следов не оставляло. Но дальше всё шло хуже и хуже. Потом оно уже не только не пряталось от людских глаз, но и само попадалось навстречу, будто охотилось на людей. В следующие дни позади могильного холма обнаружились человеческие кости, как будто с них в лавке мясника срезали мясо дочиста. Позади могильного холма, не более чем в двухстах шагах, идёт дорога в Шаньдунский дворец Удин (武定府), народу по ней ходило туда-сюда множество, очень легко там кого-нибудь подстеречь. Поэтому не прошло и двух месяцев, как в окрестных деревнях не досчитались уже больше двадцати человек. В той семье отца разыскивают, в этой брата не могут найти, все хлопоты впустую. В конце-концов позади гробницы семьи Дай нашли множество человеческих костей и предметов одежды. Сразу же об этом пошли разговоры по всей округи, дошло и до правителя округа Цанчжоу.

(14)

Правителя округа звали Чжао Бинхэн (赵秉衡), родом он был из пров. Цзянсу, служебные обязанности исполнял добросовестно и, услышав такие новости, лично отправился в гробнице Дай, всё проверить как следует. После возвращения он объявил вознаграждение 1000 лянов за поимку этого губителя людей. Син Тянь как раз шла по следам убийцы. Она сняла домик в деревне семьи Чжао, что к западу от гробницы Дай, объяснив, что стремится избавить народ от этого бедствия. Тамошние крестьяне стали ей охотно помогать, снабжали её едой. Каждую ночь Син Тянь, переодевшись в одежду для ночного передвижения, взяв свой драгоценный меч и спрятав под одеждой летающие ножи, отправлялась к гробнице Дай, проводить скрытную разведку позади неё. Первые две ночи ничего не происходило. На третью ночь, как раз в полночь, вдруг зашумел ветер в кронах сосен и кипарисов, и показался человек лет пятидесяти, двигавшийся в окружении нескольких людей, каждый из которых в одной руке сжимал оружие, а в другой держал фонарь. Одновременно находившиеся перед гробницей статуи, каменные фигуры коней, баранов и слонов беспорядочно запрыгали и заплясали, и вдруг построились в колонну и двинулись на юг в сторону деревни. Син Тянь медленно последовала за ними. Когда они уже отошли по дороге от гробницы на половину ли, Син Тянь кравшаяся за ними с мечом в руке, вдруг выскочила с криком из своего укрытия, готовая погибнуть в любой момент. Оборотень, который был за главаря в этой шайке, сразу услышал её крик и громко рассмеялся: «Прекрасно! Я слышал, что ты достигла высот в постижении Пути! Теперь, вошедший во врата должен получить наставления!» Говоря это, он с одним цзянь в руке перевернулся всем телом и рванулся прямо к Син Тянь. Хотите узнать кто победил, а кто проиграл? Читайте следующую главу!

Рассуждения о душе рыцарства

Мэнцзы сказал: «Если душа прямая, то и глаза зоркие, если душа кривая, то и глаза мутные. О душе человека можно судить по его взгляду». Так легко отличить людей достойных от подлых негодяев. Достойного человека из толпы выделяют уже манеры, негодяя выдают его злые поступки. Истинная ци, испорченная ци — это не может не отразиться в глазах. Какой бы облик не принимали Сюй Два-Тигра и его бандиты, глаз они изменить не смогли бы. Автор уже описывал глаза Сюя Два-Тигра в прошлой главе — его глаза были навыкате. А в этой главе - глаза Сюя Три-Оборота — хитрые, маленькие, глубоко-сидящие драконьи глазки. Цянь Цигу — первый или второй персонаж этой книги, поэтому автор так подробно описал её происхождение. Син Тянь вышла из дому замужней женщиной, а стала подобной ханьскому Чжэнян Цзюньди, и в то же время всей душой «болела о Небе, сочувствовала людям», следуя принципу «все народы ― мне братья, все вещи ― союзники». Она, конечно, главный персонаж этой книги (хозяин), её муж - персонаж второстепенный (гость), впоследствии он примкнул к Цянь-хэшану. Различать, что важно, что несущественно, кто «хозяин», а кто «гость» - таков Путь литературы. Смысл и суть Дао, учения Будды и Конфуция — спасти и излечить мир. Все три учения стремятся к одному и тому же, хоть и идут разными дорогами. Поэтому в Дворце Святых Небожителей нет людей не искоренивших в себе зло, в Стране Будды нет таких, кто умер и не спасся — все бодхисатвы. О безграничном человеколюбии Конфуция не стоит и говорить. Увы, это не спасает от толп глупых и жадных даосов, буддийских монахов, конфуцианцев, исполненных корысти и не знающих никакого милосердия, и поступками своими оскорбляют Небо и людей. Син Тянь же истинно шла путём Бодхисатвы непрерывно исправляя свою собственную природу и поистине стала рыцарем трёх учений: Дао, Будды и Конфуция. (正阳帝君 — Чжэнян Цзюньди - Владыка Истинного Ян, один из восьми святых, ханьский полководец Чжунли Цюань 钟离名权字云房)


© 2013-2018 Евгений Турышев. Материалы данного сайта нельзя использовать без предварительного согласия автора