Предания об удивительных воинах
武侠奇人传

Рассказы о событиях в мире гошу в последние 50 лет

Автор: Цзян Жунцяо, редакция Вэнь Гунчжи и Цзян Сяхунь
Перевод: Турышев Е.В.

Глава 1

Разъяснение происхождения и передачи двух стилей кулачного искусства
Спасение прекрасных дам, неожиданная встреча со служителями Будды

(1)

В китайском ушу множество стилей, каждая школа имеет свои сильные стороны, каждое направление имеет свои секреты. Их техники имеют большую ценность и действительно прекрасны, принципы сокровенно-глубоки, вызывают зависть во всех государствах. В прежние времена самодержавия ценили гражданское и недооценивали военное, обыватели смотрели на любителей боевых искусств почти как на бродяг, попусту болтающихся по городам и рынкам. Некоторые и действительно сами становились разбойниками. Даже те, кому посчастливилось достичь высокого мастерства, не осмеливались его демонстрировать, дабы люди не указали на них, как на разбойников. Это был существенный фактор, мешавший ушу развиваться.

(2)

Другой фактор — разделение ушу на множество направлений, беспорядок в отношениях между школами, нападки школ друг на друга. Если представители одной школы наносят удар в слабое место другой школы, то те тоже не останутся в долгу, и «холодные насмешки и горячие уколы» продолжаются бесконечно, взаимная грызня длится и длится, никто не хочет уступить, и проигрывают, конечно, обе. Это также серьёзно мешало развитию ушу в нашей стране.

Если обратиться к истокам цюаньшу, не стоит и говорить, что оно происходит из Шаолиня, даже тайцзицюань Чжан Саньфэна в своё время произошёл из «Промывания костного мозга» Да Мо, и всего лишь дополняет его комплексами, несколькими способами шага и уровнями дыхания. Его принципы не обходят стороной четырёх-ступенчатую практику, определяемую формулой «регулировать (тренировать) питание (в широком смысле — воздух, солнце и т.п. тоже входят) превращая его в семя-цзин, тренировать цзин превращая в ци, тренировать ци превращая в шэнь, тренировать шэнь возвращаясь к пустоте», которая требует несколько лет для освоения. Но поскольку эти два направления — шаолинь и тайцзи не совместимы, проводят между ними границу и относят последнее «направлением Удан». Вначале в него входил только тайцзицюань, в последующих поколениях это название распространилось, безо всяких оснований притащили туда и синъи и багуачжан. В действительности, нет ничего плохого в том, чтобы относить эти два стиля к нэйцзяцюань, однако включать их в уданское направление совершенно недопустимо. Об этом ниже. Синъицюань создан Юэ Уму, он получил его от своего учителя Чжоу Туна. Возникнув в то время этот стиль всё равно был основан на сплаве «Канона изменения костей», «Канона изменения мышц» и «Канона промывания костного мозга».

(3)

Юэ Уму написал одну часть кулачного канона, но после падения династии Сун не нашлось человека, который бы передал это искусство дальше. Лишь в конце династии Мин, начале Цинь нашёлся человек, уроженец Пучжоу в Шаньси, потомок выходцев из Чэнчжоу по имени Цзи Лунфэн (姬隆丰) или Цзикэ, всю жизнь любил боевые искусства, был искусен в кулачном искусстве и фехтовании на длинных копьях. В то время малые народности подвергались гонениям и он, вынужден был оставить службу чиновника, начал повсюду искать Дао, и за 10 с лишним лет исходил всю Поднебесную, испытал вполне горести и невзгоды, но всегда был полон устремления к высокому. Если есть воля, то в конце концов добьёшься результата, наконец оказавшись в Чжуннаньских горах провинции Шэньси, встретил одного даоса, который передал ему синъицюань и цюаньцзин (кулачный канон). Прожив в горах три года, Лунфэн изучил принципы синъицюань в совершенстве, как и все виды оружия. В синъицюань, подражая форме, добиваются правильной воли, используют пять стихий — металл, дерево, воду, огонь и землю как пять кулаков, в настоящее время это пицюань, бэнцюань, цзуаньцюань, паоцюань и хэнцюань. Также есть формы дракона, тигра, обезьяны, лошади, крокодила (то - миф животное, «сын дракона»), петуха, ястреба, ласточки, змеи, птицы Тай, орла и медведя — это кулак двенадцати форм. Пять кулаков сначала отрабатывают отдельно, вырабатывая правильное положение тела, затем соединяют их вместе, это ещё называется «Пять взаимосвязанных кулаков в наступлении и отступлении». Когда два партнёра обмениваются ударами из пяти кулаков — это «Взаимо-преодоление пяти стихий». Когда 12 форм соединяют вместе, и используют их для упражнений в паре, это называется «аньшэньпао» - защита тела. Если говорить об использовании оружия — пики, цзянь, дао, посоха — нет такого, что не раскрывало бы своих свойств в этом стиле, и каждое в чём-то превосходит другие.

(4)

Цзи Лунфэн, спустившись с гор, вернулся в родные места в Пучжоу, жил уединённо, брал учеников, всю технику передал ученику Цао Цзиу (曹继武), Ма Сюэли (马学礼) и др.. Ма Сюэли передал Ма Саньюаню (马三元), Чжан Чжичэну (张志诚). Далее были Ли Чжэн (李政), Чжан Цзюй (张聚), Цзя Чжуанту(贾壮图), Ань Дацин (安大庆), Бао Сяньтин (宝显廷). Все люди выдающиеся, в разных уголках семи южных провинций наберётся не менее сотни человек. Ученик Цао Цзиу - Дай Лунбан (戴龙邦) — передал искусство Ли Лонэну (李洛能), который передал дальше Го Юньшэню (郭云深), Лю Циланю (刘奇兰), Сун Шижуну (宋世荣), Лю Сяоланю (刘晓兰), Чжану Шудэ (张树德), Чэ Ичжаю (车毅斋), Бай Сиюаню (白西园), Ли Тайхэ (李太和), Ли Цзинчжаю (李镜斋), Следующее поколение — это Ли Цуньи (李存义), Ли Куйюань (李魁元), Чжан Чжанькуй (张占魁), Цяо Цзиньтан (乔锦堂), Тянь Цзинцзе (田静杰), Гэн Чэнсинь (耿诚信), Чжоу Минтай (周明泰), Сюй Чжаньао (许占鳌), Шань Юньсян (尚云祥), Хуан Бонянь (黄柏年), Хань Муся (韩慕侠), Ван Цзюньчэнь (王俊臣), Сунь Лутан (孙禄堂) и др.. Так этот стиль распространился подобно песне, охватывает уже тысячи человек, так каким же образом его можно относить к направлению Удан?

(Некоторые имена были с опечатками, я исправил)

Что касается багуачжан, его исток главным образом в конце годов Даогуань династии Цин. Севернее Великой Реки (Хуанхэ) в уезде Вэньань, в селении семьи Чжу, жил некто Дун Хайчуань, дома он занимался шаолинь, но поскольку был не очень им удовлетворён, то распродал имущество и отправился странствовать по знаменитым горам Цзюйчуань в поисках учителя. Он прошёл десять провинций, и после 18-19 лет скитаний, наконец, достигнув юга княжества Ван (пров. Аньхуй) встретил мастера. Однажды на дороге он встретил одного сумасшедшего даоса, говорившего сумбурно и непонятно, Дун Хайчуань был человеком основательным и проницательным, и поэтому пошёл за ним по пятам, пока они не забрались на высокую гору.

(5)

В действительности даос притворялся сумасшедшим, но зачем? Так он надеялся встретить человека, которому сможет передать Дао, тут ему и повстречался Дун Хайчуань, которого он стал учить багуачжан, а также искусству фехтования дао и цзянь. Дун Хайчуань прожил в горах пять лет, и в это время там был ещё один ученик, по имени Ин Вэньтянь (应文天), оба достигли мастерства необыкновенного. После того, как Дун Хайчуань ушёл, Ин Вэньтянь оставался на горе ещё 3-4 года, и его мастерство с возрастом продолжало расти. Отсюда с истоками стиля всё совершенно понятно, и как можно после этого синъи и багуа относить к Уданскому направлению?

Заявив новый стиль, нужно его про-рекламировать, для этого каждый стремится провести различия с другими стилями, чем дольше находишься во вратах, тем глубже различия, по мере распространения техники, отличий становится всё больше, потом уже на четыре пятых не совпадает, и ненавидят друг друга так, что уже невозможно призвать к порядку. Поэтому лучше всего объединить синъи и багуа в одном направлении, думаю не найдётся ни одного мастера, который был бы против. Однако, что должно быть главной идеей, ради которой будут объединяться эти стили в одно направление? В следующих строках мои собственные соображения на этот счёт. Здесь уже говорилось о происхождении двух стилей: один создан Цзи Лунфэном и, пройдя через руки и дела сотен «волшебных мечей» и благородных рыцарей дошёл до Ли Лонэна через несколько поколений. К тому же Дун Хайчуань и Го Юншэнь, как говорят, в молодости совершили много геройских поступков. Прошу читателя извинить меня, пока не буду об этом распространяться.

(6)

Я изучил обычаи писательской братии, заинтриговав читателя сейчас, напишу в дальнейшем подробнее в книге «Предания об удивительных рыцарях прошлого», эта же книга называется «Предания об удивительных рыцарях современности», охватывает дела более 50 лет, хотя в общем они не записывались, тем не менее это истинная правда. Но уважаемый читатель может остаться в недоумении, почему я здесь описываю только деяния мастеров синъицюань и багуачжан, не говорю о мастерах Шаолинь и Удан, ведь были же таланты в этих направлениях? Ха-ха, я бы не осмелился вводить в заблуждение читателя, не только были, но и есть, и самые серьёзные люди, почему же в первую очередь говорю о передаче синъицюань и багуачжан? Потому что опасаюсь, что если не напишу о них, то читатель о них так и не узнает. Шаолинь в цюаньшу — как старший брат, кто не знает о нём, зачем мне ещё раз повторяться? Удан — второй брат, они оба знамениты на севере и юге и не нуждаются в моём представлении. В том время как синъи-багуа — это третий брат, хотя слава его облетела половину Поднебесной, в конце концов это младший брат, он не в таком почёте. Выше я рассказал об истоках стилей и их линиях передачи в общих чертах, теперь возвращаюсь к основному рассказу.

(7)

На юго-восток от Цанчжоу (沧州) в 40 ли (20 км) есть остатки городской стены, это старое местоположение города, в окружности более 30 ли (15км). Хотя следы стены ещё сохранились, с обеих её сторон пустое место, высота снаружи стены больше на 5-6 чи (1,5-2м), чем внутри, где засыпано битым кирпичом, камнями, переломанными костями и т.п. - это южные и западные ворота города, там никто не живёт. Только у северных и восточных ворот есть по 600-700 дворов, здесь в базарный день бывает людно. Эти двое ворот — место всяких сборищ, здесь активно идёт торговля, нарушая обыденность ароматом старого города. Ближние и дальние окрестные жители называют эти двое ворот восточной заставой и северной заставой, а часть стены — Старым Чжоу. Возвышенность внутри стены, как говорят, это дворец старого города, залы, величественные башни, многовековая история, дела прошлого, всё разрушилось превратилось в прах, лишь только совершаются поминальные службы. Ещё есть 4-5 бугров высотой в 2 чжана (6м) с лишним. Местные жители говорят, что во времена династии Ляо (916-1125, гос-во киданей), здесь был Дворец Золотых Колокольчиков князя Сяо (萧后). При входе в южные ворота есть пустая площадка, каждую весну и лето там вырастает высокая трава красной осоки, рядом стоит стела, на которой написано, что она посвящена женщине-полководцу династии Сун - Му Гуйин (穆桂英), которая разбила здесь Отряд небесных врат и, впоследствии, произвела на свет Ян Вэньгуана.

(В войне Сун против Ляо, сунский император послал полководца Ян Яньцзина 杨延景 и его сына Ян Цзунбао杨宗保 защищать … , по дороге, у горы Тайшань встретил два враждебных отряда: Бай Тяньцзу 白天祖, который защищал Небесные врата, расставив лучников и сабельных на крутом склоне, и Му Гуйин занявшую крепость Му穆柯寨. Му Гуйин вызвала на поединок Ян Цзунбао, победила его, вышла за него замуж, после чего они вместе разбили войска Бай Тяньцзу, обойдя гору и внезапно напав с тыла. Ян Вэньгуан杨文广 1012-1074 - знаменитый полководец северной Сун)

Такие свидетельства прошлого легко проверить, чего не скажешь о сочинениях некоторых авторов. Если речь идёт о выходцах из Цанчжоу или тех кто здесь бывал, то все знают и передают эти истории. На север от старой стены в 5 ли есть деревня, называется Панцзяхэцзы (龐家河子), рассказывают что здесь во время Сражающихся Царств Сунь Бинь (孙髌 ?-316 до н.э.) защищал здесь город, и был осаждён Пан Цзюанем (龐涓).

(8)

Пан Цзюань не мог взять город уже в течении трёх лет, поэтому стал отводить солдат на север и остановился лагерем на отдых в сорока ли. Но в городе оказался предатель, который сообщил Пан Цзюаню, что продовольствие на исходе, тот вернул войска и нанёс неожиданный удар в северные ворота. Теперь это место называется «Река Пана» (Панцзяхэцзы), и все деревни относятся к роду Пан. Позже люди назвали это место «Стоянка конницы», потому что здесь останавливалась на отдых конница Пан Цзюаня. В самом городе, прямо по середине идёт улица, на этой улице стоит большой железный лев, говорят: "В Цанчжоу — лев, в Цзинчжоу — башня" - это о нём. Ноги этого льва высотой 4 чжана (12м.) и три чжана в длину. Три человека, встав друг другу на плечи не могут дотянуться до седла на спине этого льва. На шее льва древним стилем чжуань чётко написано «Создано в третий год Чжоу Сюань-вана». Этот старый город находится в самом центре уезда, и располагается в низине, что странно. В хорошую погоду в 20 ли от города видно дымку в его центре. Когда тучи несутся по небу, похоже что тысячи воинов и табуны лошадей, сошлись в страшной битве в этом месте. Если подойти с позиций фэншуй, этот город стоит в самом центре уезда, железный лев в его центре гарантирует его спокойствие.

(Лев в Цанчжоу: время создания周宣王 — 579г Северная Чжоу, высота тела — 3.8м,голова -1.5 м,всего 5.48м,общая длина — 6.5,толщина тела 3.17 м. Вес около 40 тон. На шее надпись“大周广顺三年铸” - «Великая Чжоу, третий год по девизом Распространение Согласия» - 953г н.э., на правом боку “山东李云造” - «Сделал Ли Юнь из Шаньдуна». Башня Шэлита舍利塔 в Цзинчжоу 景州 высотой 63,85м, в окружности 50,5 м начало строительства в эпоху Северная Вэй 452-453)

(9)

И этот небольшой бедный город действительно собрал цвет рыцарства! Многие известные в истории воины происходят из этих мест, многие из них уже в наше время открывали Охранные агентства (镖局,护院) в Гуаньдун, и прославились своей непобедимостью, и заслуженно, но пока не будем об этом.

( Гуаньдун关东 - территория к востоку от г.Шаньхайгуань: пров. Хэйлунцзян, Гирин и Ляонин)

Жил в Цанчжоу один крестьянин по фамилии Лю, по имени Чуаньшань (刘传善), его семья много поколений занималась сельским хозяйством, он тоже пахал и сеял, а в свободное от работ время декламировал сутры и поклонялся Будде. Когда его жене исполнилось 40, она родила сына, поскольку они оба в это время постились, то решили, что этот ребёнок дан им благодаря их благим делам, поэтому назвали его Дэкуань (德宽) - «Широта добродетели», второе имя — Цзинюань (镜远). Когда Лю Дэкуань достиг возраста 12-13 лет, его лицо стало квадратным, а уши большими (традиц. признак необычайного человека), стало видно, что он человек необычный, кроме того он стал проявлять недюжинный ум, обладал честным характером и во всём отличался от простых людей. За день мог произнести несколько слов, но немало сказать. Читая книги, сразу схватывал суть, мог пробежать глазами и сразу продекламировать наизусть. Кроме чтения любил ещё упражняться в кулачном искусстве, танцевать с шестом, играть с палкой. И непрерывно занимался закаливанием мышц и костей и переплавкой духа. Если так сосредоточенно и целеустремлённо упражняться, со временем результат обязательно придёт. В то время в старом Цанчжоу боевые искусства процветали, много было занимающихся бацзицюань. Лю Дэкуань тоже стал изучать бацзицюань у мастера по фамилии Ма. Принципы бацзицюань во многом схожи с принципами синъицюань, прогресс в этом стиле идёт быстро. Однако Лю Дэкуань был не удовлетворён, даже пройдя через нескольких учителей и несколько школ. Он доложил об этом родителям и подался в Новый Цанчжоу. В то время школы кулачного искусства в Цанчжоу делились на три больших направления: мицзун, шаолинь яньцин и шаолинь люхэ.

(10)

Каждое направление имело свою систему и свою линию передачи. По прибытию в город он направился прямиком к Тянь Чунькую (田春奎) — Цзюбаши (Тянь Восемь-девять-форм 田九八式) . Цзюбаши был патриархом Шаолинь люхэ (в настоящее время в Шанхайской школе гошу глава шаолиньского направления, отец Тун Чжунъи 佟忠义, Тун Цунь 佟存 является родственником Тянь по линии жены) . Дэкуань удостоился наставлений Цзюбаши и продвинулся в изучении форм и техники, Цзюбаши узнав Дэкуаня даже позволил ему, вместе с Тун Цунем, преподавать свой стиль - «передавать чашу и рясу». Всецело передал накопленное за всю жизнь мастерство двум людям - Тун Цуню и Лю Дэкуаню. Благодаря этому в настоящее время, школа люхэ не только не прервалась, но и обрела силу двух мастеров. Тун Цунь после окончания учёбы ушёл со службы на покой и сосредоточился на преподавании и пропаганде ушу. Он, несомненно, обладает самым высоким мастерством в Центральной школе ушу Цанчжоу. Позже его старший сын - Тун Чжунъи — стал абсолютным чемпионом севера и юга, он также важный персонаж этой книги. Лю Дэкуань, когда ему исполнилось 20 лет, взлетел высоко и ушёл далеко — кулак, цзянь, дао, копьё и шест — всё довёл до уровня искусства, особенно «Большую пику шести сочетаний», «Обматывать чёрным и белым», «18 пик», поэтому получил прозвище «Лю - Большая Пика». Кроме того овладел самостоятельно такими видами оружия как «Лошадиные зубы», «13 хлыстов», «алебарда квадрата небес», скрытым оружием как «летящий коготь», «отравленное остриё», «камень - летящая саранча», арбалетом.

(«Лошадиные зубы» -马牙刺 — шаолиньское оружие типа меча, но тяжелее и с зубьями на лезвии с обеих сторон. «Алебарда квадрата небес» - 方天戟 — модификация копья с двумя лезвиями в виде полумесяцев по сторонам чуть ниже наконечника, образующих нечто вроде квадрата. «Летящий коготь» -飞抓- когти на верёвке около 650см. «Отравленное остриё» -药镖 - отравленные дротики. «Камень - летящая саранча» -飞蝗石 - заострённые метательные камешки, праща? «арбалет» , скорее рогатка – 弹弓).

Дэкуань чувствовал сам что может теперь выйти в люди, тогда он попрощался с учителем Тянь Чунькуем и отправился странствовать вместе с облаками по Поднебесной, посмотреть на мир, посетить умелых людей.

(11)

Тянь Чунькуй хоть и не хотел отпускать любимого ученика, но не стал удерживать его силой, позвал к себе и дал такое напутствие:

Дэкуань, ты постиг моё искусство на 8-9 десятых», сейчас ты уходишь, я не могу запретить тебе это. Ещё к счастью здесь нет твоих братьев (по гунфу), я воспользуюсь случаем, чтобы дать тебе некоторые наставления, ты должен всё накрепко запомнить. Во-первых, почему наше искусство называется люхэ - «шесть соответствий»?

Дэкуань немного подумал, и ответил: Понятие люхэ используется в любом направлении, в общем они делятся на три внутренних и три внешних соответствия. Что касается внешних соответствий, представители боевых школ обычно говорят, что это соответствие руки и ноги, локтя и колена, бедра и плеча...

Тянь Чунькуй не дал договорить Дэкуаню:

Неверно, неверно! В таком объяснении нет ни капли правды! Нынешние бойцы полагают, что стоит поставить руку точно против ноги - получится соответствие, локоть по вертикали напротив колена — ещё одно соответствие, в сущности это суждение полностью ошибочно! То, что называют «шесть соответствий» — это значит, что в каждой позиции ци соединена с силой, сила соединена с усилием-цзинь, усилие с духом-шэнь, дух с волей-и, воля с сердцем-сознанием. Так должно быть всё соединено вместе и нигде не должно быть разрыва. В каждой позиции шесть соответствий должны обязательно выполняться. И вовсе неверно считать, что люхэ — это ставить руку против стопы, плечо против бедра.

Второе, что ты должен накрепко запомнить: это требование в шести словах, которое нужно тщательно соблюдать. Вот эти слова: «Самодовольство влечёт убыток, скромность ведёт к прибыли». Куда бы ты не пришёл, не веди себя вызывающе, не будь высокомерным, не смотри на людей с пренебрежением. Теперь ты опора нашей школы, если ты будешь вести себя достойно и мне не будет огорчений.

(12)

Дэкуань слушая учителя согласно поддакивал. Так они и расстались, оба в слезах.

После этого он отправился домой, доложить родителям о своём намерении. Отпрашиваясь, он говорил так: «Жизнь человека длится всего несколько десятилетий, и они проносятся как солнечный зайчик (белый жеребёнок), быстро как один миг. Ваш сын просит согласие родителей, чтобы посетить друга в Чжэнчжоу (鄚州 в пров. Хэбэй), пока есть такая возможность.» Лю Фушань и его супруга не хотели чтобы любимый сын покидал их уезжая так далеко. Но ввиду того, что сын успешно окончил изучать искусство, и возможно, полагаясь на защиту государства, что было сомнительно, дали своё согласие, и начали готовить вещи, которые он должен взять с собой, и собирать деньги на дорожные расходы. В то время для расчёта при повседневных расходах кроме медных денег использовались кусочки серебра, один лян серебра менялся на 700 вэнь (монета с дыркой). На севере ходили ещё столичные деньги (京钱 - столичные монеты, номинал ― 10; дин. Цин), за 600 столичных вэней давали 1400 обычных. (В Пекине обычно использовали связки по 100 вэней).

Провожая Дэкуаня родители дали ему такой наказ: «Твоё искусство достигло зрелости, теперь ты отправляешься в странствие. Мы будем спокойны, если ты обещаешь всегда быть осмотрительным, во всём проявлять осторожность, тогда и мы дома не будем беспокоиться». Дэкуань выразил своё согласие. Через пару дней он взял своё тайно оружие, «лошадиные зубы», «тринадцать хлыстов» и небольшой багаж, как следует завязал одежду. Что касается одежды, в те времена модные парни в среде ценителей ушу любили носить «сапоги хватающие землю, быстрые как тигр» (快靴 матерчатая обувь), носить косу, заплетённую способом «три замка пяти цветков», стянутую не туго (чтобы казалась толще).

(13)

Дэкуань любил носить из зелёной (шагреневой?) кожи «песчаные» тапочки с верхом покроя «трёх соединений» и широкой подошвой (песчаной подошвой), длинный халат с узким рукавом и куртку для верховой езды (китайского покроя) с широким рукавом. Такую куртку носили (в то время) представительные люди, немного позже модники стали носить куртки с узким рукавом, таким же как у длинного халата, называемые «Перо гуся». Широкий рукав был обычно короче рукава длинного халата на 6-7 цуней. Что касается головного убора, то деловые люди обычно надевали «маленькую шестиклинную шапочку», а любители боевого искусства предпочитали носить «геройский платок», этот головной убор в просторечии называли «мясной пирожок» (скорее, мант), обычно из чёрного фабричного хлопка или более изящно — из синевато-чёрного атласа. Но, что особенно заставляло людей обращать внимание — это носки (чулки) из синего газа, такой материал делают в пров. Шандун, в деревне Чжоуцунь (周村), такой красивый и светящийся, что обязательно привлечёт внимание. На поверхности чулок делался хорошо заметный шов чёрной ниткой, создававший нечто вроде облаков. Излишне говорить, что Дэкуань разбирался в тогдашней моде, и как следует приодевшись, поклонился отцу и матери и покинул Старый Чжоу. Переправившись через реку, он попал на большую западную дорогу, эта дорога шла через Хэцзянь, Чжэнчжоу, Жэньцю, Гаоян и выходила на большую Баодинскую дорогу. Отсюда Дэкуань намеревался попасть в Шэньчжоу и в первую очередь нанести визит нескольким тамошним мастерам синъи, получившим его от Ли Лонэна, и впоследствии собравшимся в Чжэнчжоу. Этот город Чжэнчжоу, один из четырёх наиболее известных в Поднебесной, хоть и не держит первенство по числу выдающихся воинов, но зато здесь прорва злодеев и разбойников. Во времена Канси (1662-1722) династии Цин здесь были Бао Эрдун, Се Ху и Бэй Доушэн.

(14)

Дэкуань решил, придя в Чжэнчжоу, повстречаться с некоторыми людьми, кроме того в этой местности было не менее 30-40 семейных охранных агентств, к тому же как раз было время больших ярмарок, и здесь можно было встретить разных удивительных людей. В первый день, из-за того, что переправа через реку заняла много времени, он вынужден был остановиться на ночлег в городке Дулиньчжэнь (Грушевый лес). На следующий день, он встал очень рано, умылся, перекусил и вышел на дорогу, пошёл по ней на запад. Протопав полдня он почувствовал, что по всему телу выступил пот, тогда он сошёл с дороги на обочину, положил свои вещи на землю, и присел на камень отдохнуть. Это было время наступления весны, холода уже закончились, уже вылезла трава, повсюду зеленела пшеница, всё вокруг радовалось, всё стремилось цвести, цветы вязов уже наполовину опали, на иве мыши уже перетёрли в порошок ивовый пух и развеяли его по ветру. Крестьяне вплотную взялись за свои поля, две ноги — сеялка, третья — плуг, а также за каменные катки (для выравнивания пашни), сохи и бороны. Отпустили телят, выгнали пастись свиней, и каждое животное пело свою песню, «продолжая гармонию» (состязаясь в стихосложении) друг друга, удачно создавая собственную музыку. При виде этой картины в сердце Дэкуаня закралась невольная зависть и на душе стало радостно. Затем он посмотрел на проходивших по дороге людей, мужчин и женщин, старых и малых, добрых и злых, красивых, набелённых как мука и на-чернённых до зелёного отлива, хромых и лысых, рябых и немых — все шли по этой дороге, разговаривая и смеясь, стремились попасть на ярмарку в Чжэнчжоу. Богатые ехали в каретах, запряжённых парой лошадей, средние крестьяне — на телегах в которые был запряжён мул или вол, при этом погонщик стоял на оглоблях, расставив ноги поудобнее. Бедным же только оставалось, что навьючить поклажу на себя, связав её в виде живота беременной женщины и шагать пошире, как «двуногие лошади».

(15)

Когда Дэкуань наблюдал за дорогой, вдруг появились шесть или семь здоровых парней в короткой одежде, одетых очень тщательно. Особенно обращал на себя внимание один, по видимому главный, в пурпурной (круто) хлопковой короткой куртке, с длинным халатом, перекинутым через левую руку, опоясанный цвета синей морской волны креповым поясом (腰巾- набрюшник), обутый в «быстрые сапоги крадущегося тигра», на голове — шляпа из соломы (马落坡草帽, 马落坡 - местность в уезде Цан 沧县, Хэбэй), в верхней части которой был прикреплён символ счастья и долголетия и свешивались ленты длинно не менее двух чи светло-синего цвета (цвета синих утиных яиц).

(五福捧寿 - «пять счастий» - долголетие, богатство, спокойствие, добродетель и кончина в преклонные годы, множество вариантов благопожелательных амулетов, обычно узор в середине окружённый пятью узорами со всех сторон)

Один взгляд на этого человека заставлял людей с возгласами расступаться. На вид ему было лет 35, телосложения крепкого (бока большие, поясница круглая), вытянутое лицо (ослиное) было в длину 1 чи и 2 или 3 цуня, толстые и чёрные брови сходились вместе у точки Иньтан. Его глаза таращились как два утиных яйца, переносица выпирала на уровень бровей, рот был широким и большим как у сома, а уши большие, как на изображениях Будды, и свисали вдоль шеи сзади. Дэкуань подумал, что вряд ли это хорошие люди, и завтра прибыв Чжэнчжоу, нужно будет держаться на чеку. Он подождал ещё минутку пока эта компания скрылась из виду, поднял свои вещи и зашагал. Он шёл и размышлял так: «Я только вышел из дому в первый раз, как сразу натолкнулся на людей такого сорта, в дальнейшем не стоит быть столь беспечным». Эту ночь Дэкуань провёл в Цзинхечжэнь (景和镇, и сейчас маленький городишко в 197км. от Пекина), что в Междуречье (河间) .

(16)

Очередной день начался для него рано, около 5 утра, потратив ещё полдня он добрался до Чжэньчжоу и вошёл в город через Южные ворота. Тут же на западной улице был постоялый двор под названием «Счастливая звезда», слуга заварил ему чай, принёс воды. Дэкуань умылся, заказал обед, поел и немного отдохнул, и тогда собрался посмотреть город Чжэньчжоу в ярмарочной суете, вдруг он услышал шум доносившийся снаружи, это был галдёж толпы, пение, топот ног и т.д., всё это вместе напоминало шум морского прибоя. Он тут же пошёл взглянуть, что такое происходит, но тут в трактир ворвались шесть или семь человек, в которых с первого взгляда он узнал странных людей встреченных им на дороге. Они тоже пришли на этот постоялый двор, потребовали чая и воды (для умывания), создав шум, подобный галдежу птичьей стаи. Затем они потребовали вина и закуски, как шайка демонов, жадно ели, много пили, и звук был такой, чавкали как свиньи и лаяли как собаки. Они ели и пили и одновременно галдели на варварском диалекте в самом диком духе. Разговор шёл о храмовом празднике (ярмарка при храме), и так громко, что покоя не было никому в этом трактире. Лю Дэкуань тут же решил сходить на храмовый праздник поглазеть на происходящее, однако прежде надо бы разузнать про эту шайку дьяволов. Тут он услышал такой разговор сидевших на циновке: «Хозяин, нам нужно спешить, доцедим серебро, догрызём зёрна и можем возвращаться на улицу погулять ещё, ведь ярмарку с утра закроют!» Рябой, который был за главного, согласился с ним: «Хорошо, хорошо, я тоже так думаю, догрызём зёрна, доцедим золото и идём!» Читатель, может подумать: «Что за жаргон?» А дело в том, что эти дьяволы были из «корневых» (корневое направление), и всё что они говорили это было «чуньдянь» - «весенние капли». «Цедить серебро» значит пить вино, «грызть зёрна» - есть пищу, «цедить золото» - пить чай, и их слова означали «допиваем вино, доедаем закуски, попьём чай и идём на улицу».

(17)

Дэкуань слышал эти слова, понял, что они собираются уходить и поспешил выйти на улицу раньше, но лучше бы он пошёл своей дорогой, для всех было бы лучше, если бы он не пришёл в это сомнительное место. Он переменил одежду на более подходящую, кликнул слугу, чтобы тот запер дверь и поспешил прямиком на ярмарку. Прибыв на ярмарочную площадь, он увидел, что там всё заставлено ларьками (彩棚 — разукрашенный навес), вплотную один к другому, так что образовались целые цепи или улицы ларьков. Там торговали шёлковыми тканями и дешёвой одеждой— два ряда. А ряды с хлопком имели длину не менее 7-8 ли. Там были торговые гости из Сычуани, Юньнани, Гуйчжоу, Гуандуна, Монголии, Тибета ..., все товары собрались в одном месте. А ещё были летние ткани (лён), которых было раз в десять больше, чем шелков и дешёвой одежды. (Ярмарка в Чжэнчжу была основной, где торговали этими тканями из пяти северных провинций). Множество товаров выстроились рядами, множество торговцев съехались в одно место. Дэкуань гулял и втихомолку удивлялся: «Недаром говорят люди: самая большая ярмарка в Поднебесной — ярмарка в Чжэнчжоу, это заслуженная слава!» Дело уже шло к вечеру, жители окрестностей стали один за другим возвращаться домой, приезжие издалека толпами стали искать ночлега. Некоторые говорили, что если перейти в уезд Хэ (речной), там будет деревня Хоучжаоцзя. В той деревне жил-был крестьянин по имени Чжао Цзюсянь, надумал он выдать дочь замуж, заранее всё спланировав, отправился покупать ей приданное. Взял с собой дочку Чжао Юньцзе, сноху Чжао Суньши, Хуан Ши, брата жены Хуан Лаоню. Три дня покупали всякие вещи, всё что надо купили, к счастью у них была большая телега, запряжённая двумя волами и мулом, на неё всё и загрузили.

(18)

Домочадцы тоже забрались на телегу. Его дочери Юньцзе и снохе Суньши было одинаково по 17 лет, такие тонкие и изящные как бледно-зелёный тончайший шёлк, струящийся на ветру. Кто же знал, что именно их красота привлечёт к себе внимание разбойников! Эта дьявольская шайка жила на постоялом дворе «Счастливая звезда» и ежедневно описывала круги по базарной площади. Увидев как Чжао Юньцзе и её невестка покупают вещи, и как они одеты, бандиты решили, что у них непременно найдётся, чем поживиться, но более того их привлекла красота девушек. Дождавшись, когда Чжао Цзюсянь запряг животных в свою повозку и выехал через южные ворота города, двое или трое бандитов последовали за ним и шли 7 или 8 ли. Солнце уже садилось и путники вот-вот должны были добраться до дома. Лишь только волы вышли на большую дорогу и почуяли журчание воды, они рванули прямиком на юг. Долго рассказывать, в действительности всё произошло быстро, вскоре они достигли берега реки Цзы-я. Эта река течёт через Тяньцзинь, затем направляется на запад и впадает в реку Хуто. Хуто — это водный путь в Баодинский дворец (保定府). Здесь их и встретили 7 или 8 разбойников, каждый в руке держал острый клинок. Окружив путников, сначала они разрезали упряжь и распустили животных, затем связали руки за спиной Хуан Ши, Хуан Лаоню, Чжао Цзюсяню и столкнули их в реку. На реке уже заранее была приготовлена большая лодка, из тех на которых возят зерно, а девушек — Чжао Юньцзе и Сунь Ши — втолкнули в помещение на лодке. Вещи и деньги — всё собрали и погрузили на лодку, и после этого выдернули лодку из травы.

(19)

Вдруг послышался какой-то свистящий звук и вновь повторился, пролетела пара металлических дротиков (镳), затем послышалось пара вскриков, и двое из разбойников уже лежали раненные на земле. Кто же метнул эти дротики? Когда Лю Дэкуань увидел, что бандиты пошли следом за телегой, он пошёл следом за бандитами, и неотступно следовал за ними, пока Хуан Лаоню и Чжа Цзюсянь не были сброшены в реку. Тогда он бросил два дротика из своего укрытия и оба попали в цель, затем держа в руке «лошадиные зубы» (马牙刺) выпрыгнул на берег реки, сопровождая всё громогласной руганью: «Да вы никчёмные мерзавцы, каких свет не видывал, которые только и способны на такие беззакония!» Так ругаясь он схватился с рябым главарём разбойников. Владение «лошадиными зубами» Дэкуань усовершенствовал до такой степени, что оружие исполняло любую его волю, в его технике были такие приёмы как взмах (шуай 摔), нарезать (чжа 铡), тащить (чэ掣), спутывать (цо 错), пробивать (пу 扑), колоть (цы 刺). Один другого сложнее, один другого эффективнее. Разбойник использовал меч-дао и в его арсенале были такие приёмы: поднимать (ти 提), цеплять (хитрость, дяо 刁), нащупывать (мо 摸), колоть (сы 刺), рубить (кань 砍), искать (соу 搜), приподнимать (ляо 撩), укол (чжа 扎), уклон (шан 闪), вращаться (чжуань 转), маневрировать (тэннуо 腾挪), и ещё он мог защищаться уколами в руку. Разбойник двигал руками и одновременно ругался: «Сопляк, у тебя молоко на губах не обсохло ( 乳毛未乾 - детский пушок не высох), а уже суёшь нос не в свои дела. Но сегодня тебе не повезло, видать ты не слышал о Ма Ванъе (马王爷), трёх-глазом злодее!». Дэкуань, ничего на это не отвечая, применил приём «Лев трясёт хвостом» и выполнил укол в живот противнику. Разбойник применил технику «Разведка моря», намереваясь отрезать запястье Дэкуаня. Дэкуань тут же перешёл в форму «Ласточка взмывает над водой» рубанул ему поясницу, так что чуть потроха не вытащил. Тот крикнул своим сообщникам: «Ветер крепчает (风紧 -обстановка накаляется), размозжите тыкву этому сопляку и надо живо дёргать (убегать 扯活)».

(20)

Это означало,что он требует от сообщников помочь разрубить голову этого человека и затем они должны удирать. К этому моменту, кроме двоих раненых, которых втащили в помещение на лодке, на ней ещё находилось человек 8-9 разбойников, каждый из которых был вооружён длинной пикой, или саблей-дао. Дэкуань оказался в окружении, он пытался пробиться влево и вправо, но безуспешно. В руках уже сил не оставалось, лишь глазами искал средство к спасению, вот-вот схватят. Но тут вдруг услышал громкий голос с берега «Хорош! Воистину хорош! Герою нечего опасаться, старая монахиня для того и пришла, чтобы призвать эту шайку к ответу!» Дэкуань глянул украдкой, и увидел на берегу монахиню лет семидесяти. Выглядела она совсем иссохшей, но дух её был необычайно бодр! Глаза блестели, на лице играл румянец, что говорило о здоровье внутренних органов. Одета она была в серый даосский халат, а обута была в туфли жёлтых облаков, в левой руке держала чётки (жемчужины размышлений), а правой — старинный меч. За ней стояла послушница лет 14-15, чёткие брови, прекрасные глаза, белые зубы, алые губы, а одета в такую же рясу и туфли, как и старая монахиня. Одно лишь отличие — у неё были волосы и они были обриты по кругу так, что образовывали нечто вроде круглой шапочки, а волосы были такой длины, что мели по плечам. В правой руке она также держала меч (цзянь), в левой — метёлку. Рассмеявшись, они бросились в бой, только и видно было, как два меча плыли подобно двум драконам, а два тела, подобно фениксам двигались стремительно, то плавно, то резко, то уклоняясь от схватки, а то ввязываясь в бой. Через какие-то мгновения вдруг оказалось, что одни бандиты убиты, другие ранены, третьи сброшены в воду, разбросаны (сметены) подобно листьям. И это им было не труднее, чем вырвать сухое деревце. Хотите узнать продолжение истории про главаря бандитов и старую монахиню? Тогда читайте следующую главу.

Рассуждения о душе рыцарства

Государство болеет — народ слаб, наша Родина унижена, и автор начал это сочинение с обсуждения причин неразвитости гошу, потому что надеется, что развитие этого искусства немного поможет вывести государство из его нынешнего состояния (книга написана в 30-х годах).
Два его направления — синъи и багуа, линии передачи их мастеров как бы кровеносные сосуды и меридианы этой книги, но шаолинь и удан — два старших брата, было бы не справедливо совсем их не касаться, однако не буду слишком распространяться (тратить тушь).
Горы осыпаются, реки пересыхают, руины городов прорастают бурьяном, это заставляет людей вздыхать о делах прошлых. В этой главе излагались события, произошедшие в Старом Цанжоу. Где правда, а где вымысел? Пока оставим это в стороне. Однако читатель уже наверное почувствовал морозную дымку в воздухе и запах пожухлых трав, лучи вечернего солнца и заход луны, довольно уже нагонять ностальгию о прошлом.
Учению нет предела, вся много-тысячелетняя история это неопровержимо доказывает, Дэкуань не был ленив в учении, и обещал стать великим мастером, разве мог он, подобно какому-нибудь мелкому человеку, довольствоваться несколько случайно изученными дорожками деревенского кулака? Стать похожим на трёхногую кошку, прыгающую поджав свою четвёртую ногу? Он-то сам считал, что никто в мире не может с ним сравниться!
«Гордый терпит убыток, скромный — получает прибыль» - древние оставили нам это золотое правило (золотую науку, нефритовый закон), и каждый должен выгравировать в своём сердце, вычеканить на собственных костях, не только Дэкуань, который получил это наставление от учителя Тянь Чунькуя.
На пути Лю Дэкуань встречалось много удивительных людей, среди них были герои и разбойники, поэтому всех приверженцев боевых искусств он делил на истинных и ложных, которые различались как воды рек Цзинхэ и Вэйшуй (одна чистая, другая мутная).
Шайка бандитов шла по следам Чжао Цзюсяна, а по следам бандитов шёл Дэкуань, подобно тому, как богомол ловит цикаду, чиж в это время преследует богомола. Разве мирские дела не таковы? Автор не устаёт на них удивляться! Лю Дэкуаню удалось спасти свою жизнь лишь только благодаря вмешательству двух монахинь, как будто вдруг сошедших с небес! Что, верю, обрадовало читателя.


© 2013-2015 Евгений Турышев. Материалы данного сайта нельзя использовать без предварительного согласия автора